Политическое руководство России Сирию пока не сдает

Новость: тема тэги гео

По информации из МИД РФ директивы "сдавать" Сирию пока не поступало. Более того, нет блока на российском ТВ на показ происходящего в сириийских городах. С нашей делегацией вылетели тележурналисты RT и других центральных каналов. Увеличено количество корпунктов. В этом плане весьма показательны высказывания первого заместителя министра иностранных дел РФ Денисова о событиях в Ливии и Сирии

Визави с миром → Андрей Денисов, первый заместитель министра иностранных дел РФ

О перспективах разрешения конфликтов на Ближнем Востоке, особенностях работы ООН и выстраивании Россией отношений с другими странами рассказывает первый заместитель министра иностранных дел РФ Андрей Денисов
Ведущий - Армен Оганесян.

Оганесян: Добрый день! Мы поговорим о российской внешней политике и о разных событиях в мире, попробуем их проанализировать, понять. Наш гость - первый заместитель министра иностранных дел России Андрей Иванович Денисов. Спасибо, что выбрали время, пришли к нам в столь бурное, тревожное… Впрочем, по-моему, в мире никогда не бывает совсем спокойных времен. У вас были когда-нибудь на памяти?

Денисов: Я, честно говоря, не припомню такого.

Оганесян: Но сейчас, можно сказать, особенно, не по-летнему бурное. Сегодня многие страны, которые на протяжении многих лет, десятилетий пользовались плодами достаточно глубокой политической и экономической стабильности, вдруг пришли в какой-то дрейф, в движение. Причем дрейф - это, наверное, слишком слабое физическое понятие. Сейчас они вошли в драматическую, турбулентную зону своего существования. Это происходит в разных странах и даже на разных континентах. Вы как-то ощущаете внутреннюю связь этих событий?

Денисов: Вопрос, конечно, непростой. Мне больше импонирует та школа философской мысли, которая предполагает наличие причинно-следственной связи во всех общественных явлениях. Поэтому то, что происходит в глобальном масштабе, на всем земном шаре, - это временами период достаточно острой нестабильности, период изменений. Это и период создания новой архитектуры, в том числе, и международных отношений. Он, конечно, непростой для тех, кому приходится жить в это время.

Тем не менее, задача в частности дипломатов, политиков состоит в том, чтобы как минимум, для начала, скажем, минимизировать негативные последствия этой нестабильности, а по возможности и создавать предпосылки для какого-то выхода на новый виток развития. Потому что именно так - скачкообразно - и происходит развитие.

Если обратиться к истории, уж во всяком случае, к новейшей истории, то, наверное, будет правильно сказать, что периоды стабильности, сравнительно спокойного, устойчивого, поступательного, динамичного развития (всегда были исключения, но я беру общие тенденции) были сравнительно кратковременными, а периоды разного рода нестабильности - гораздо дольше и болезненней.

Действительно, сейчас мы видим, что период нестабильности, начавшийся в конце 10-х годов с началом глобального финансово-экономического кризиса, несколько затянулся, но все-таки давайте будем оптимистами. Или лучше скажем так: давайте не будем впадать в излишний пессимизм. Обстановка в глобальном масштабе в целом контролируется, и есть предпосылки к выходу из кризиса - вот на них надо и работать.

Оганесян: Спасибо. Из всех многочисленных малых и больших кризисов наш слушатель из Москвы просит вас прокомментировать последний указ президента Дмитрия Анатольевича Медведева о санкциях в адрес Ливии. Вопрос такого рода: "Указ появился сейчас, а резолюция Совета Безопасности ООН была принята еще весной. Почему именно сейчас, а не раньше? Как этот указ может сказаться на происходящем в Ливии?"

Денисов: Видите ли, здесь есть одна тонкость сугубо процедурного плана, о которой вряд ли знают наши коллеги, наши слушатели. Резолюция по Ливии, по крайней мере, последняя по счету, №1973, действительно была принята 17 марта, то есть достаточно давно. Но здесь следует понимать две вещи.

Во-первых, резолюция Совета Безопасности ООН - это документ прямого действия, она подлежит незамедлительному исполнению. И в день принятия резолюции мы, как и все остальные государства-члены ООН, а резолюции Совета Безопасности обязательны для всех, незамедлительно приступили к ее исполнению при том, естественно, понимании, что нормы международного права выше норм нашего внутреннего, национального законодательства.

Тем не менее существует такая проблема, или, лучше сказать, задача, как введение международно-правовой нормы в наше внутреннее законодательство. Вот это введение и оформляется указом президента. Кстати, выглядит этот указ достаточно просто. Открываются одна или две вводных строчки, вводных фразы, начинается указ, после чего открываются кавычки, и излагается на русском языке текст резолюции Совета Безопасности. Потом кавычки закрываются, ставится подпись.

Как правило, на так называемое межведомственное согласование требуется месяц, полтора, может быть, два, потому что там так или иначе есть вопросы, которые затрагивают наши различные органы власти. Например, если резолюцией, в данном случае такой, предполагаются определенные ограничения на, скажем, плавание судов в акватории, в прибрежных водах, другие вопросы, касающиеся транспорта, то, естественно, об этом надо уведомить…

Оганесян: Досмотр кораблей даже предусмотрен?

Денисов: Да. Вот на это и уходит время. Поэтому указ подписан. Мы прошли это межведомственное согласование, довольно много разных ведомств должны засвидетельствовать, что они в курсе дела, знают, что надо делать, что от них требуется, и поэтому указ был подписан несколько позже. Но действует он - я еще раз повторяю - со дня принятия резолюции, и для нас он обязателен, так что здесь противоречия нет.

Оганесян: Процедура предусматривает согласие Госдумы или вступает по прямому действию указа президента без согласования с ней?

Денисов: Нет, разумеется, здесь никакого согласия Госдумы не требуется, потому что это резолюция Совета Безопасности. А как это скажется на происходящем в Ливии… Достаточно болезненно для, так скажем, правящего режима, для той власти, которая пока еще присутствует в Триполи, в столице страны. Потому что перерезаны каналы снабжения, ограничен завоз грузов.

Вместе с тем, никакие санкции не могут и не должны нарушать гуманитарные права населения. Поэтому людям, живущим как в одной, так и в другой части этой расколотой на сегодняшний день страны, оказывается гуманитарная помощь, в том числе и Триполи. В частности, мы направляли туда грузы самолетами МЧС. В основном это медикаменты и детское питание.

Оганесян: Это не касается и аварийных посадок самолетов?

Денисов: Нет.

Оганесян: Подобных действий тоже гуманитарного характера?

Денисов: Сказывается болезненно, что греха таить.

Оганесян: Хорошо, а если речь идет о поставке вооружений повстанцам? Речь идет о тех и тех? Я имею в виду, нет ли здесь избирательности - не то, что оказывается именно помощь Джамахирии Каддафи. А если просто на транспорте, идущем в Ливию, могут быть какие-то грузы военного предназначения для повстанцев? Ведь в указе нет разграничений, насколько я понимаю. И вообще, военные грузы, идущие в сторону Ливии?

Денисов: Видите ли, резолюция №1973 принималась довольно оперативно. И там остались формулировки, которые на этапе подготовки принятия этой резолюции нас не устраивали. Именно поэтому мы не поддержали эту резолюцию. Мы воздержались при голосовании. Ибо если бы мы голосовали против, мы как страна - постоянный член Совета Безопасности, мы бы могли заблокировать ее от принятия.

Мы этого не сделали, это был наш рассчитанный и вполне сознательный выбор. Вместе с тем, и тогда - на этапе принятия резолюции - и сейчас мы отмечаем, что в ней остались формулировки, которые могут иметь своего рода "резиновое", излишне гибкое, неконкретное толкование.

Оганесян: Двойное толкование?

Денисов: Да, совершенно верно. И члены этой так называемой контактной группы, в основном это западные страны, Западная Европа, Соединенные Штаты Америки, этими неконкретными положениями пользуются. Действительно, как таковое снабжение оружием, военной техникой обеих сторон резолюцией запрещено.

Тем не менее определенные разночтения в формулировках некоторых ее параграфов позволяют идти на такие действия, которые мы, например, считаем неправильными и регулярно поднимаем этот вопрос в Совете Безопасности.

Оганесян: Слишком вольно интерпретирующие?

Денисов: Да. Как таковых тяжелых вооружений так называемым повстанцам в Бенгази никто не поставляет. Но какие-то отдельные военные поставки, иногда такие полутайные, все-таки идут, и мы об этом знаем.

Оганесян: Спасибо. Вопрос от слушателя из Петербурга. Он нам предлагает посмотреть на экран телевизора. Есть у нас в студии экран - посмотрим. Речь идет о том, что по-разному освещают события в Сирии, некоторые кампании зарубежные и российские СМИ. "Например, Euronews, - пишет наш слушатель, - явно против нынешнего лидера Сирии. А вот "Вести 24" послали туда свою корреспондентку, и она говорит с экрана прямо противоположное".

Вопрос вот какой: "Как оценивает события наше посольство в Дамаске? Мы не хотим вторгаться в сферу служебной переписки - для этого есть WikiLeaks. Мы хотим лишь знать, имеет ли Москва точную, неполитизированную информацию из Сирии в условиях пропагандистской войны? И какие выводы можно сделать благодаря ей? Давят ли на нас друзья из-за рубежа в том, чтобы мы делали нужные им выводы?" Вот такой довольно большой вопрос. Пожалуйста.

Денисов: Хотел бы заверить уважаемого радиослушателя и всю уважаемую аудиторию, что мы располагаем полной, исчерпывающей и абсолютно надежной информацией относительно того, что происходит в Сирии. Ситуация там крайне сложная, запутанная, не поддающаяся однозначному толкованию.

Тем не менее в целом вырисовывается тренд, связанный с очень высокой степенью внутренней нестабильности, с попытками властей подавить народные волнения, которые являются не просто неким всплеском, скажем так, демократических требований со стороны широких народных масс, выражаясь казенным языком, но и бунтом тех сил, которые сознательно стремятся к дестабилизации и к свержению режима. Это разного рода экстремистские силы - боевики, как мы их называем. Это в Сирии тоже присутствует. Картина достаточно пестрая.

Что же касается телевидения, то я, честно говоря, большого противоречия не вижу. Просто снимают с разных углов и по-разному. Вот слушатель обратил внимание на разночтения между Euronews и тем, что идет по каналу "Вести 24".

Мы тоже смотрим и то, и другое. Euronews в основном дает записи с мобильных телефонов, с видеокамер, разного рода обходными путями попадающие на международные, зарубежные радио- и телестанции типа "Аль-Джазира" (Al Jazeera) и потом попадающие в глобальную информационную сеть. Снимают эти фрагменты в основном как раз в тех местах, в тех городах Сирии, где происходят волнения, демонстрации, перестрелки.

Наши корреспонденты… Естественно, никто в здравом уме не отправит своих корреспондентов в такие места, где они подвергаются опасности, причем реальной опасности. Как мы видим, в основном съемки ведутся в Дамаске - в столице. А Дамаск действительно спокойный город, там пока каких-то крупных актов недовольства не было, и в целом, насколько мы знаем и можем судить по телеэкрану, город живет нормальной жизнью, не в условиях военного положения. Хотя, конечно, обстановка в стране сказывается на всем происходящем.

Что касается давления, давят ли на нас или нет. Я бы так сказал, как любой международный вопрос, приобретший известную остроту, этот вопрос тоже бурно и иногда страстно и эмоционально дискутируется, в том числе в Совете Безопасности ООН. Страны-члены Совета Безопасности занимают разные позиции по оценке происходящего. Наша позиция достаточно хорошо известна. Мы призываем к национальному диалогу. Вот это, наверное, главное. К прекращению огня и к национальному диалогу. Причем и ту, и другую сторону.

В то же время раздающиеся со стороны наших уважаемых партнеров, скажем, из некоторых западноевропейских стран, призывы к уходу действующего президента и правительства Сирии в какой-то мере возбуждают оппозицию, побуждают ее думать, что международное общественное мнение поможет им победить действующую власть, и не надо будет идти ни на какие переговоры. Так что получается, что такого рода действия только обостряют ситуацию. Вот в чем сложность.

Кончено, так я бы не сказал, давят - не давят. Знаете, на нас не очень-то подавишь, а уж тем более на Китай, который тоже представлен в Совете Безопасности как самостоятельная и влиятельная политическая сила.

Нет, идет полемика, временами острая, временами с использованием сильных аргументов, но это обычное явление, по-другому в Совете Безопасности не бывает. Никакой благостности там никогда не было и сейчас нет.

Оганесян: Спасибо. Будем надеяться, что недавнее заявление Асада о том, что он свертывает все операции в провинциях (действительно, из двух городов были выведены войска специального назначения) и его разговоры с Пан Ги Муном дадут результат, тем более что он одновременно объявил, что он активизирует процесс реформ и национального диалога, о котором мы говорим. Время покажет.

Денисов: Я бы только добавил: не только с Пан Ги Муном. Дело в том, что и мы находимся в постоянном контакте с руководством Сирии. Министр иностранных дел со своим сирийским коллегой Муаллемом, дважды состоялись телефонные разговоры нашего президента Дмитрия Анатольевича Медведева с президентом Сирии - у нас на всех уровнях поддерживается устойчивая связь.

Мы неизменно обращали внимание сирийского руководства, призывали его к аккуратности и осмотрительности при выборе тех или иных методов подавления общественных беспорядков.

Оганесян: К сдержанности?

Денисов: Безусловно, к определенной сдержанности - это в первую очередь. Здесь Пан Ги Мун и некоторые спецучреждения ООН играют заметную роль в попытках найти путь к нормализации обстановки. Мы также активно действуем в этом направлении.

Оганесян: С Пан Ги Муном это было связано с тем, что ООН уже отозвала часть своих сотрудников. Видно, произошел некоторый обмен мнениями. Россия исключает возможность военного вмешательства в Сирию и считает это непродуктивным и даже опасным в этом регионе.

А как насчет заявлений о том, что какая-то третья страна (сейчас много комментариев) может вмешаться в эту ситуацию? Вы допускаете такое? Одна из соседних стран, скажем так?

Денисов: На данном этапе мне неизвестно о намерениях какой-либо страны, даже одной, пойти на внешнее военное вмешательство по отношению к Сирии. Наоборот, все ключевые международные игроки - Соединенные Штаты Америки, европейские страны, Турция, играющая активную роль в достижении сирийского урегулирования, - заявили о том, что о каком-либо вмешательстве внешних сил во внутрисирийский конфликт речи быть не может. Мы, естественно, строго придерживаемся этой же позиции.

Оганесян: Хорошо, что это прозвучало, потому что Интернет и пресса заполнены всякими размышлениями как раз по поводу Турции - войдет она в Сирию или нет. Вы услышали официальную позицию.

Денисов: Турция находится на переднем крае, там лагеря беженцев. Для Турции приобретает довольно большую остроту так называемый курдский вопрос. Ведь курды как национальная группа проживают в сопредельных районах как Турции, так и Сирии и, кстати, Ирака. Здесь тоже немало проблем, поэтому для Турции весь этот конфликт имеет особую остроту...

радио

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
  • Доступные HTML теги: <img> <div> <span> <a> <em> <i> <strong> <b> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <u> <small> <strike> <sup> <sub> <h1> <h2> <h3> <h4> <h5> <h6> <font> <p> <br> </br> <iframe> <table> <tr> <td>

Подробнее о форматировании

Yes, this is a trick question and easy to answer.
We ask it because spam bots are too stupid to answer correctly, while humans are not.

:: Марат Мусин ::

Автор (или псевдоним)
Марат Мусин

О себе

Стратегии, аналитика, экспертиза